Виталий Корябкин: Сопровождая бурение небоскреб, МГРП и «рыбья кость»

 

Руководитель Центра сопровождения бурения Научно-технического центра «Газпром нефти» Виталий Корябкин

Строительство «небоскреба»

— Виталий Корябкин, как в «Газпром нефти» появился Центр сопровождения бурения (ЦСБ)? Зачем он создавался?

— ЦСБ появился в первом квартале 2012 года и изна‑ чально выполнял функцию дистанционной геологи‑ ческой поддержки бурения. ЦСБ создавался как ответ компании на стремительный рост количества сложных, высокотехнологичных скважин на месторождениях «Газпром нефти». При бурении таких скважин одна только геологическая поддержка не дает необходимой эффективности, поэтому мы объединили компетенции по тех‑ нологии бурения и геологии. В прошлом году заверши‑ лось оснащение новой площадки, на которой сейчас располагается центр.

— Почему всё это важно именно для высокотехнологич­ ных скважин?

— Под высокотехнологичными на текущий момент вре‑ мени мы понимаем горизонтальные и многоствольные скважины, а также скважины, в которых проводится многостадийный гидроразрыв пласта. Перевод бурения

Кроме того, необходимо, чтобы выбуренная порода полностью выносилась из скважины на поверхность, а внутри скважины не было обрушений. Управление траекторией — тоже нетривиальная задача. Если при бурении вертикальной скважины нам условно нужно попасть в круг диаметром 25 м, то в случае горизонтальной скважины надо целый километр бурить внутри нефтяного пласта толщиной всего около 2 м, не выходя за его границы. И всё это на глубине 3 км. Это много‑ кратно более сложная задача и лишь малая часть тех вопросов, которые решает ЦСБ.

— Но необходима ли для этого отдельная структура?

— Процесс бурения нефтяной скважины во многом схож со строительством. Когда мы хотим построить небоскреб, нам нужно задействовать множество процессов: от укладки фундамента до проводки электричества внутри здания. Если при строительстве каждый будет выполнять лишь свою задачу, не согласовываясь с остальными участниками процесса, в лучшем случае процесс затянется на годы, в худшем — небоскреб не устоит. В бурении то же самое: над одной скважиной одновременно работают больше десяти подрядчиков, оказывающих услуги по разным технологическим направлениям.

Мы являемся интегратором всех этих сервисов. Наша работа позволяет вовремя найти решение или избежать возможных проблем. Особенно важно грамотно скоординировать работу на высокотехнологичных, «неконвейерных» скважинах, когда мы бурим в очень сложных геологических условиях, испытываем новое оборудование или технологию. В целом перед нами стоят две базовые задачи: пробурить скважину вовремя и за установленную стоимость, а также получить с нее планируемое количество нефти. Залог этого — эффективное взаимодействие сотрудников и соответствие фактических параметров проектным.

42% и больше

— Сколько высокотехнологич­ных скважин на месторожде­ниях «Газпром нефти»?

— На долю высокотехнологичного бурения в прошлом году приходилось 42% новых скважин в компании. В 2016‑м будет больше. Уже на протяжении нескольких лет «Газпром нефть» является российским лидером по доле высокотехнологичных скважин в ежегодных объемах бурения. К 2019 году в периметре «Газпром нефти» будет эксплуатироваться 2,7 тыс. высоко‑ технологичных скважин.

— Наступит ли такой момент, когда нынешние высокотехно­ логические скважины будут восприниматься как простые, конвейерные?

— Обычная горизонтальная скважина проще, чем двуствольная или горизонтальная с многостадийным гидроразрывом пласта (МГРП). Но, как я уже говорил, даже в процессе бурения простой горизонтальной скважины возникает множество специфических вопросов. Соответственно, каждая горизонтальная скважина требует специфической поддержки.

Конечно, такую поддержку не обязательно должен оказывать ЦСБ, она может осуществляться в дочернем обществе, на месторождении которого бурится скважина. Но для этого на местах должны быть накоплены соответствующие знания и умения, а чаще всего сначала они накапливаются у нас, а затем тиражируются в «дочки». Также одна из задач нашего центра — транслировать наработки и лучшие практики внутри компании от одного дочернего общества к другим.

На сегодняшний день самые сложные проекты — это комбинации многоствольных скважин с технологией МГРП. Другая сложная технология, которую мы сейчас отрабатываем на Мессояхе, — многоствольная скважина конструкции «рыбья кость». Это когда от одного горизонтального ствола отходят многочисленные небольшие отростки, в итоге скважина становится похожа на скелет рыбы, отсюда и название. Пока такие скважины нельзя назвать массовыми. С другой стороны, всего пять лет назад горизонтальные скважины с МГРП были в компании единичными проектами, а сейчас их строительство поставлено на поток, причем количество стадий ГРП постоянно растет и недавно в нашей компании впервые в России был проведен 30‑стадийный ГРП.

Такие разные ТРИЗ

— А в будущем таких «небоскребов» будет больше?

— Да. Качество запасов ухудшается. Разрабатываемые нефтяные пласты становятся всё тоньше, их проницаемость — всё меньше. Это общемировая тенденция. Если говорить о «Газпром нефти», то значительную часть запасов компании составляют так называемые трудноизвлекаемые запасы (ТРИЗ). То есть те, где экономической эффективности разработки можно добиться только за счет применения новых технологий. По итогам 2016 года из ТРИЗ при помощи высокотехнологичных скважин мы планируем добыть порядка 14 млн т сырья.

Когда мы создавали ЦСБ в 2012 году, массовое бурение сложных скважин в «Газпром нефти» только началось — тогда было пробурено порядка 100 высокотехнологичных скважин. В 2013 году их количество выросло примерно в три раза. В 2014‑м их было уже 450, в 2015‑м — около 600, с учетом боковых стволов.

Но ТРИЗ отличаются друг от друга. Некоторую часть из них можно добыть с помощью горизонтальных скважин, применив МГРП, а есть такие запасы, где существующих методов уже недостаточно. Но мы понимаем, какие технологии необходимо освоить для добычи все более сложных запасов, сколько и каких скважин потребуется пробурить до 2020 года.

— Каков срок жизни этих скважин?

— Во многом это зависит от удаленности объекта, налогового режима и массы других факторов. Скажем так, для большинства скважин «Газпром нефти» экономика считается на 15 лет, а общий срок жизни может достигать 50 лет. Горизонтальные скважины в этом смысле не являются исключением. Хотя основной объем запасов отбирается на протяжении первых 5–15 лет.

— Насколько я понимаю, в данный момент вы можете сопровождать 600 скважин. Как и каким образом будут меняться ваши мощности на ближайшее время?

— «Газпром нефть» составляет планы по бурению на трехлетнюю перспективу, затем каждый год они актуа‑ лизируются. Скорее всего, в следую‑ щем году объем текущего высокотехнологичного бурения в компании увеличится, соответственно, будет расти и количество скважин, сопровождаемых ЦСБ. Чтобы справляться с этой работой, мы постоянно наращиваем свою эффективность — сокращаем время, необходимое на обработку поступающих данных, увеличивая тем самым общее количество скважин, за которыми могут следить наши специалисты.

— «Газпром нефть» активно разра­батывает баженовскую свиту, вы участвуете в этом процессе?

— Да. Мы активно вовлечены в работу над освоением запасов бажена. Сложность не только в том, что там очень низкая проницаемость (по этому показателю баженовская свита может быть сравнима с некоторыми категориями «традиционных» ТРИЗ), а в том, что внутри этой породы находится не только нефть, но и кероген — вещество, из которого нефть образовалась.

Бурить породы, насыщенные керогеном, мы пока только учимся. Сейчас компания старается подо‑ брать технологии бурения, которые позволили бы эффективно добывать это сырье. Мы видим, что с каждой новой скважиной эффективность процесса бурения растет. Каждая следующая скважина — база для совершенствования, своего рода ступенька, позволяющая улуч‑ шить показатели во время следующих работ. К настоящему моменту мы на 50% сократили срок бурения баженовских скважин.

Преимущество

— Какой эффект получен от вашей деятельности?

— C 2011 года, после начала работы ЦСБ, коэффициент эффективности проходки горизонтальных скважин по нефтяному пласту в компании вырос с 65% до 87% (в 2015 году). Это значит, что 870 м из условного километра проходим внутри нашего целевого пласта. А это очень хоро‑ ший показатель. По ряду проектов компании наши усилия позволили вдвое сократить затраты времени на бурение скважин. Целевые ориентиры на этот год: довести коэффициент эффективности проходки гори‑ зонтальных скважин по нефтяному пласту до 90%.

— Считаете ли вы, что Центр сопро­вождения бурения — это конкурент­ное преимущество?

— Среди нефтяных компаний — безусловно. Конечно, можно отдать эти функции генподрядчику, но тогда компания не будет нарабатывать опыт управления сложными проектами. Кроме того, любой генподряд‑ чик закладывает в стоимость своих услуг какую-то маржу и страховку, а это всегда дополнительные затраты для заказчика.

— Есть ли вероятность предоставле­ния услуг сторонним компаниям? Возможно, на зарубежных проектах, где «Газпром нефть» действует совместно с другими компаниями?

— На 50% всех зарубежных активов, где «Газпром нефть» является участником проекта, такая возможность уже реализуется. На остальных — рассматривается. Текущая география наших работ — от Сербии до Иркутска и от шельфа Печорского моря до Оренбурга. Рассматривается на следующий год поддержка проектов в Ираке (включая Иракский Курдистан). Также в более далекой перспективе нельзя исключить сотрудничества с другими дочерними компаниями «Газпрома».